Гонтарева: Коломойский следит за мной даже в Лондоне

637_1327de5032c4d49a7899ed7a9414f75f_4734

Интервью экс-главы НБУ Валерии Гонтаревой. О Коломойском, национализации ПриватБанка и подозрениях прокуратуры

Фамилия экс-главы НБУ Валерии Гонтаревой звучит едва ли не в каждом интервью олигарха Игоря Коломойского. Именно ее он считает одним из главных идеологов национализации ПриватБанка.

Коломойский стал выражаться более жестко практически сразу после того, как стало понятно, что Петру Порошенко будет сложно повторно выиграть выборы президента. Он прямо обвиняет Гонтареву и Порошенко в желании отобрать его активы, среди которых канал 1+1 и курорт Буковель.

Теперь олигарху нужна не только материальная, но и моральная сатисфакция – уголовная ответственность для тех, кто организовывал национализацию ПриватБанка.

Для телефонного разговора с журналистами LIGA.net Гонтарева выбрала лондонский Гайд Парк. Она уже семь месяцев живет в столице Великобритании, где работает в Лондонской школе экономики. В Украину экс-глава НБУ приезжать пока не будет, потому что опасается преследования прокуратуры.

Позиция Гонтаревой непреклонна: Коломойский буквально украл из ПриватБанка $5,5 млрд, а все решения судов в его пользу — очередное подтверждение коррумпированности украинской судебной системы.

О ЗАЯВЛЕНИЯХ КОЛОМОЙСКОГО

— Вы следите за новостями из Украины и последними интервью Игоря Коломойского?

— Конечно слежу. По поводу интервью – говорить особо нечего, даже стыдно слушать этого человека. Два года 2015-2016 вся страна наблюдала за процессом рекапитализации этого банка, я уже сбилась со счета, сколько публичных коммуникаций было дано за это время. Но он выходит и говорит эти небылицы.

— Тем не менее, Коломойский утверждает, что национализация произошла по надуманным причинам.

— Послушайте, сколько раз мы должны повторить, что банк прошел стресс-тест, Asset Quality Review (AQR, проверка качества активов, — ред.), был аудит до национализации, пост-аудит? Везде мы получили подтверждение, что банку нужен был капитал, была огромная дыра. То, что он утверждает – стыдно взрослому человеку говорить что-то подобное.

— Экс-менеджеры банка говорили, что дыра возникла только после того, как НБУ поменял регулирование и ужесточил требования к качеству активов – это связанные вещи? 

— Это не НБУ поменял, это наконец-то в 2014 году мы начали внедрять самые стандартные международные принципы Базеля (Базельский комитет по банковскому надзору, — ред.). Обычные классические правила банковского бизнеса. Вы знаете, как раньше выглядел наш банковский сектор – ни о каких международных стандартах даже речи не шло.

Наше новое регулирование было согласовано с МВФ и соответствовало стандартным мировым практикам банковского бизнеса. Ничего большего мы от наших банков не требовали.

— По версии Коломойского, в залогах у ПриватБанка находились акции одной из компаний медиагруппы 1+1, что и стало причиной национализации. Это правда?

— Это полная ложь. Вот потому у этого банка и была такая огромная дыра, потому что там никогда не было активов и залогов. Это была классическая финансовая пирамида с несуществующими активами и фиктивными залогами. Именно это и установили проверка качества активов и стресс-тест.

— Вам что-то известно о попытках Петра Порошенко купить долю Игоря Суркиса в 1+1?

— Нет. Мне об этом ничего не известно.

— Насколько часто вы обсуждали с Порошенко вопрос национализации ПриватБанка? Это нормальная ситуация, когда глава центробанка и президент консультируются по поводу судьбы частного банка?

— Приват – это не обычный банк, от него зависела финансовая стабильность всей страны. С президентом мы обсуждали этот вопрос неоднократно, но также мы регулярно говорили о Приватбанке на заседаниях Совета финстабильности, постоянно рассматривали эти проблемы с Минфином и премьер-министром. Мы создали рабочую группу с участием Наталки Яресько и других представителей Минфина и НБУ по подготовке к возможной национализации еще в 2015 году. Уже тогда было понятно, что банк имеет огромную дыру в капитале, и в случае, если собственники не выполнят программу рекапитализации, этот системно важный банк будет национализирован.

— Какой была позиция президента по национализации?

— Такая же, как и у всех – коллапс финансовой системы надо предотвратить.

— Это правда, что экс-министр финансов Александр Данилюк был против национализации и предлагал отправить банк на ликвидацию?

— Он не был против, но говорил, что с точки зрения Минфина, дешевле будет ликвидировать банк. Но финансовая стабильность – это не просто расходы бюджета. Поэтому Александр поддержал национализацию банка, как и все члены Кабинета министров.

— Вас не удивило появление Данилюка в команде Владимира Зеленского?

— Удивило.

— Не считаете, что у него может возникнуть конфликт интересов?

 Данилюк всегда был на «светлой стороне Луны», я продолжаю верить, что он не переступит эту черту.

— А вам не предлагали поработать консультантом у Зеленского?

— Нет, что вы. Я считаю, что это было бы то же самое, что инцест.

— Кто, кроме НБУ, президента и Минфина участвовал в обсуждении национализации ПриватБанка? Игорь Коломойский часто вспоминает Макара Пасенюка. Он тоже был в «команде»?

— Мне даже стыдно такое слышать от вас. Какое отношение Макар Пасенюк имеет к банковскому сектору? Решение о национализации – это результат хорошо скоординированной работы многих органов государственной власти: СНБО, Совета финстабильности, правительства. Принимали участие все.

— Как рассказывали нам очевидцы тех событий, Коломойский до последнего думал, что все переговоры о докапитализации Привата нужны были «для галочки» – чтобы удовлетворить требования МВФ. И пропал с радаров, как только понял, что ему реально придется вносить живые деньги.

— Я не знаю, что происходило в голове у этого человека. Но он мог видеть, какие требования мы применяли ко всем остальным банкам, что не делали никаких исключений. Правила были для всех одинаковы.

— Считается, что Коломойский должен был выступать на пресс-конференции вместе с бывшим главой банка Александром Дубилетом, но в последний момент отказался. Вам что-то известно об этом?

— Не имею понятия, где он был в тот момент. Это ему интересно отслеживать мои передвижения, мне его – нет.  Он рассказывал о моем пребывании в Лондоне, а его партнеры – прихвостни Януковича, которые собрались возвращаться в Украину, – следят за мной из номера отеля рядом с мои домом и присылают мне фейковые посылки. (Имеются в виду слова Коломойского в интервью проекту Kishkina и материал издания «Страна» о жизни Гонтаревой в Лондоне, — ред.)

— Какой в целом была роль МВФ в этом процессе? Опять же Коломойский в интервью говорил, что Фонд форсировал события и торопил украинские власти с национализацией.

— Вы можете открыть все Меморандумы с МВФ, подписанные главой НБУ, министром финансов, премьер-министром и президентом, начиная с середины 2014 года. Наше обязательство для привлечения кредитов звучало приблизительно как «навести порядок в банковском секторе». Для этого Фонд помогал нам внедрять лучшие международные практики, давал техническую помощь. Мы построили надлежащий банковский надзор, провели стресс-тесты и AQR – вот что МВФ продвигал. Только потом, когда мы это сделали, уже с середины 2015 года в меморандуме появляются показатели по рекапитализации банков и по срокам вхождения банков в нормативы адекватности капитала.

ОБ ОТМЕНЕ НАЦИОНАЛИЗАЦИИ ПРИВАТБАНКА В СУДАХ

— Последние решения украинских судов по поводу ПриватБанка, связанные с отменой национализации, как-то то могут повлиять на его работу?

— Эти решения можно охарактеризовать как полный правовой беспредел. А после второго тура выборов активизировались процессы не только вокруг банка, но и против НБУ и президента. Я считаю, что это главная проблема нашей страны—нереформированные правоохранительная и судебная системы. Боюсь, это позволит очень быстро откатить назад все изменения, которых нам с таким трудом удалось добиться за последние пять лет.

— Получается, в этом есть ответственность президента и замглавы АП Алексея Филатова, который курировал судебную реформу?

— У нас всегда говорят, что во всем виноват президент. Я не хочу говорить, чья это ответственность. Просто констатирую факт, что реформа не сделана и сейчас мы пожинаем плоды этой главной ошибки. Я об этом говорила постоянно, начиная с 2014 года. Не просто говорила, а кричала и показывала цифры – и в Верховной Раде, и на многочисленных пресс-конференциях в НБУ. Посмотрите на решения судов 2015-2017 годов, которые возвращали банки-зомби на рынок. Это точно нужно было сделать приоритетом всей вертикали власти. Без правосудия, без rule of law ничего сделать невозможно.

— Ренационализация ПриватБанка возможна по решениям судов?

— По решениям фейковых судов возможно все! Но я не думаю, что им это нужно. Они подают эти иски ради одной цели – доказать, что национализация была незаконной и заставить ПриватБанк отозвать свои иски из международных судов.

— Что будет, если Минфин заберет ОВГЗ, которые внес в капитал? Коломойский утверждает, что ничего.

— У банка будет дыра в капитале 155 млрд грн и НБУ объявит банк неплатежеспособным в тот же день.

— Государство может повторно национализировать банк?

— Это вопрос к Минфину и НБУ, я могу говорить только о финансовых последствиях.

— Говорят, вы хотели, чтобы Коломойский и Боголюбов дали обязательство в письме к Кабмину, что они не будут судиться с государством. То есть уже тогда вы предполагали, что они пойдут на конфронтацию?

— Конечно, предполагали. Но какой юридический статус имеет это письмо? Эти люди умудряются признавать недействительным решения СНБО, Кабмина, Нацбанка. Оспаривать в судах персональные гарантии, выписанные по букве законов Украины. Они писали много писем в НБУ, включая просьбу о национализации. Они письменно гарантировали докапитализировать банк в установленные сроки. Но какой толк от всего этого?

— Вы понимаете, откуда Коломойский взял цифру в $2 млрд компенсации за потерю банка? 

— Я уже давала комментарии, что это полная профанация. У этого банка не просто не было никакого капитала, там была дыра $5,5 млрд. О чем мы говорим? Какие $2 млрд компенсации?

— В последнем расследовании OCCRP идет речь о том, что деньги из Приватбанка были выведены через Кипрский филиал. Можете это подтвердить? Коломойский называл эти сделки «хеджированием валютного риска» – как вы это прокомментируете?

— Может для него вывод денег вкладчиков на подконтрольные ему компании и называется хеджированием, но во всем мире это называется иначе – «fraud» (мошенничество, — ред.). НБУ и независимый аудит установили, что деньги уходили через Кипр и другие юрисдикции, и потом их прятали по офшорам – о чем вообще речь, о каком хеджировании?

— Экс-акционер делает акцент на том, что НБУ до сих пор не дал убедительных доказательств неплатежеспособности Привата, все что мы видели – это презентация НБУ по мотивам расследования Kroll. Вы сами его видели?

— Я тоже не видела. К тому моменту, когда отчет был готов, я уже не работала в Нацбанке. Но я смотрела пресс-конференцию, где Kroll прямо заявил об организованной преступной группе «ПриватБанк» и показал транзакции, с помощью которых выводились деньги.

— Вас не удивляет, что больше никаких деталей этого отчета так и опубликовали?

— Возможно, он содержит конфиденциальную информацию. Но 500 страниц – это серьезный репорт.

— Нацбанк мог бы показать что-то большее, чем краткую выдержку из отчета?

— Вам стоит спросить об этом у НБУ.

— Вас привлекали к Лондонскому процессу между Приватом и Коломойским – возможно в качестве свидетеля?

— Нет, никогда. Ни в Лондоне, ни в Украине.

— Коломойский давал личное поручительство по кредитам рефинансирования НБУ в ПриватБанке, недавно он оспорил их в первой инстанции. В чем заключались эти гарантии?

 Он поручился всем своим имуществом как физическое лицо. Все гарантии были полностью оформлены по законам Украины, поэтому признание их недействительными – это полный правовой беспредел.

О ПОДОЗРЕНИИ ПРОКУРАТУРЫ И ВОЗВРАЩЕНИИ В УКРАИНУ

— Могли бы прокомментировать подозрение, которое вам направила прокуратура? Речь идет о сделке по покупке ОВГЗ в феврале 2014 года между Брокбизнесбанком Сергея Курченко и госкомпанией Аграрный фонд, в которой участвовала компания ICU. Как вы это прокомментируете – была ли эта сделка?

— Я во время работы в компании никогда не занималась брокерской деятельностью и о подобных сделках даже не знала. Ни с Януковичем, ни с Курченко, ни с Арбузовым я никогда не была знакома. Единственный, кого я знала в этой истории, это Борис Тимонькин, но его я видела в последний раз еще когда он работал председателем Укрсоцбанка за несколько лет до того. Так что вопросы по брокерской деятельности вы можете задать компании ICU. Но я точно знаю, что ICU уже более 10 лет является крупнейшим торговцем государственными ценными бумагами в Украине и всю свою деятельность ведет в полном соответствии с законодательством Украины. Все операции по ОВГЗ делаются напрямую между покупателем и продавцом по принципу DVP (delivery versus payment) и через счета брокера никогда не проходят. Так что абсурдность этого обвинения очевидна.

— Это правда, что Пасенюк тоже сейчас в Лондоне?

— Я не знаю, где сейчас Пасенюк. Позвоните ему и спросите.

— Вы приедете на допрос?

— Я бы без проблем сделала это, если бы понимала, что в стране есть правосудие, потому что в этом деле я даже рядом не проходила – это полная фальсификация. Но после трех неправомерных решений по Приватбанку, я понимаю, что это все одна спланированная акция по дискредитации наших достижений в финансовом секторе. Если хотят пообщаться – пожалуйста, пусть приезжают в Великобританию – страну, где есть правосудие.

— В Украину вы вообще не намерены приезжать в ближайшее время?

— Мне очень хотелось бы, но сейчас ситуация такова, что я просто не могу этого сделать.



Вам понравиться

Мы в Facebook